* * *
Есть мировые зеркала.
В них жизнь как в чашу собрала
Отсутствия...
В них дышит свет
Всех тех, кого как будто нет.
И в них такая полнота
И ясность, как в глазах Христа,
Как в дали цельной и немой,
Свободной от себя самой.
* * *
Бог с нашей болью несоизмерим.
Он - вне игры - без места и без роли.
И потому-то мы внутри храним
Ту Тишину, которой не до боли.
То место пусто... Где-то в глуби глаз
И в облаков рассеянном скольженьи
Есть то, чему все время не до нас...
И это - наша жизнь и воскресенье.
* * *
Вдруг выйти по ту сторону себя
И очутиться на том месте пусте,
Где ангелы, о Боге вострубя,
Нам возвещают полноту отсутствий.
Нет! Нет и нет! И это лишь одно
И надобно сейчас живому Духу -
Простор всецелый, все просквожено
И нет преград для зренья и для слуха.
О дух, познавший вновь, что Он крылат!
Высокий миг единственного счастья:
Отсутствие всех стенок и преград
И встреча с Тем, Кто неделим на части.
Есть мировые зеркала.
В них жизнь как в чашу собрала
Отсутствия...
В них дышит свет
Всех тех, кого как будто нет.
И в них такая полнота
И ясность, как в глазах Христа,
Как в дали цельной и немой,
Свободной от себя самой.
* * *
Бог с нашей болью несоизмерим.
Он - вне игры - без места и без роли.
И потому-то мы внутри храним
Ту Тишину, которой не до боли.
То место пусто... Где-то в глуби глаз
И в облаков рассеянном скольженьи
Есть то, чему все время не до нас...
И это - наша жизнь и воскресенье.
* * *
Вдруг выйти по ту сторону себя
И очутиться на том месте пусте,
Где ангелы, о Боге вострубя,
Нам возвещают полноту отсутствий.
Нет! Нет и нет! И это лишь одно
И надобно сейчас живому Духу -
Простор всецелый, все просквожено
И нет преград для зренья и для слуха.
О дух, познавший вновь, что Он крылат!
Высокий миг единственного счастья:
Отсутствие всех стенок и преград
И встреча с Тем, Кто неделим на части.